Неточные совпадения
— Погодите, я скажу барыне, — произнесла она и
минуты через две уже возвратилась с фонарем
в руке.
Лютов возвратился
минут через двадцать, забегал по столовой, шевеля
руками в карманах, поблескивая косыми глазками, кривя губы.
Иван поднял
руку медленно, как будто фуражка была чугунной;
в нее насыпался снег, он так, со снегом, и надел ее на голову, но
через минуту снова снял, встряхнул и пошел, отрывисто говоря...
Через пять
минут Иноков, сидя
в комнате Самгина с папиросой
в зубах, со стаканом вина
в руке, жаловался...
Минут через двадцать писатель возвратился
в зал; широкоплечий, угловатый, он двигался не сгибая ног, точно шел на ходулях, — эта величественная, журавлиная походка придавала
в глазах Самгина оттенок ходульности всему, что писатель говорил. Пройдя, во главе молодежи,
в угол, писатель, вкусно и громко чмокнув, поправил пенсне, нахмурился, картинно, жестом хормейстера, взмахнул
руками.
Самгину показалось, что она хочет сесть на колени его, — он пошевелился
в кресле, сел покрепче, но
в магазине брякнул звонок. Марина вышла из комнаты и
через минуту воротилась с письмами
в руке; одно из них, довольно толстое, взвесила на ладони и, небрежно бросив на диван, сказала...
Пошли.
В столовой Туробоев жестом фокусника снял со стола бутылку вина, но Спивак взяла ее из
руки Туробоева и поставила на пол. Клима внезапно ожег злой вопрос: почему жизнь швыряет ему под ноги таких женщин, как продажная Маргарита или Нехаева? Он вошел
в комнату брата последним и
через несколько
минут прервал спокойную беседу Кутузова и Туробоева, торопливо говоря то, что ему давно хотелось сказать...
Через минуту оттуда важно выступил небольшой человечек с растрепанной бородкой и серым, незначительным лицом. Он был одет
в женскую ватную кофту, на ногах, по колено, валяные сапоги, серые волосы на его голове были смазаны маслом и лежали гладко.
В одной
руке он держал узенькую и длинную книгу из тех, которыми пользуются лавочники для записи долгов. Подойдя к столу, он сказал дьякону...
Удовлетворив просьбу, Варвара предложила ему чаю, он благодарно и с достоинством сел ко столу, но
через минуту встал и пошел по комнате, осматривая гравюры, держа
руки в карманах брюк.
Как-то днем,
в стороне бульвара началась очень злая и частая пальба. Лаврушку с его чумазым товарищем послали посмотреть: что там?
Минут через двадцать чумазый привел его
в кухню облитого кровью, — ему прострелили левую
руку выше локтя. Голый до пояса, он сидел на табурете, весь бок был
в крови, — казалось, что с бока его содрана кожа. По бледному лицу Лаврушки текли слезы, подбородок дрожал, стучали зубы. Студент Панфилов, перевязывая рану, уговаривал его...
Через несколько
минут, проводив Спиваков и возвратясь
в сад, Клим увидал мать все там же, под вишней, она сидела, опустив голову на грудь, закинув
руки на спинку скамьи.
Самгин начал рассказывать о беженцах-евреях и, полагаясь на свое не очень богатое воображение, об условиях их жизни
в холодных дачах, с детями, стариками, без хлеба. Вспомнил старика с красными глазами, дряхлого старика, который молча пытался и не мог поднять бессильную
руку свою. Он тотчас же заметил, что его перестают слушать, это принудило его повысить тон речи, но
через минуту-две человек с волосами дьякона, гулко крякнув, заявил...
Он держал
в руке веревку, и
через минуту увидел я бедного Ивана Кузмича, вздернутого
в воздух.
Я бросился вон из комнаты, мигом очутился на улице и опрометью побежал
в дом священника, ничего не видя и не чувствуя. Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами. Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну.
Через минуту попадья вышла ко мне
в сени с пустым штофом
в руках.
Тут еще караульные стали передавать ее из
рук в руки, оглядывать со всех сторон, понесли вверх, и
минут через пять какой-то старый тагал принес назад, а мы пока жарились на солнце.
Через десять
минут Марк пришел с панталонами
в руках.
Она положила перо, склонила опять голову
в ладони, закрыла глаза, собираясь с мыслями. Но мысли не вязались, путались, мешала тоска, биение сердца. Она прикладывала
руку к груди, как будто хотела унять боль, опять бралась за перо, за бумагу и
через минуту бросала.
— Брат! — заговорила она
через минуту нежно, кладя ему
руку на плечо, — если когда-нибудь вы горели, как на угольях, умирали сто раз
в одну
минуту от страха, от нетерпения… когда счастье просится
в руки и ускользает… и ваша душа просится вслед за ним… Припомните такую
минуту… когда у вас оставалась одна последняя надежда… искра… Вот это — моя
минута! Она пройдет — и все пройдет с ней…
Сидит человек на скамейке на Цветном бульваре и смотрит на улицу, на огромный дом Внукова. Видит, идут по тротуару мимо этого дома человек пять, и вдруг — никого! Куда они девались?.. Смотрит — тротуар пуст… И опять неведомо откуда появляется пьяная толпа, шумит, дерется… И вдруг исчезает снова… Торопливо шагает будочник — и тоже проваливается сквозь землю, а
через пять
минут опять вырастает из земли и шагает по тротуару с бутылкой водки
в одной
руке и со свертком
в другой…
В полночь раздавались удары бубна
в руках «дяди Володи»… Это первый сигнал. Художники кончают работать.
Через десять
минут еще бубен…
Возвратясь
в фанзу, я принялся за дневник. Тотчас ко мне подсели 2 китайца. Они следили за моей
рукой и удивлялись скорописи.
В это время мне случилось написать что-то машинально, не глядя на бумагу. Крик восторга вырвался из их уст. Тотчас с кана соскочило несколько человек.
Через 5
минут вокруг меня стояли все обитатели фанзы, и каждый просил меня проделать то же самое еще и еще, бесконечное число раз.
После чая стрелки начали вьючить коней. Дерсу тоже стал собираться. Он надел свою котомку, взял
в руки сошки и берданку.
Через несколько
минут отряд наш тронулся
в путь. Дерсу пошел с нами.
Я знал, что он страшно вспыльчив, что
в эту
минуту в его груди кипит бешенство, что, может быть,
через секунду мое тело забьется беспомощно
в его сильных и исступленных
руках.
Он ушел
в свою спальную и,
через минуту выйдя оттуда, сунул мне
в руку несколько бумажек.
Грановский пробрался, измученный,
в совет;
через несколько
минут его увидели выходящего из совета, и снова бесконечное рукоплескание; он воротился, прося
рукой пощады, и, изнемогая от волнения, взошел
в правление.
Минут через пять взошла твердым шагом высокая старуха, с строгим лицом, носившим следы большой красоты;
в ее осанке, поступи и жестах выражались упрямая воля, резкий характер и резкий ум. Она проницательно осмотрела меня с головы до ног, подошла к дивану, отодвинула одним движением
руки стол и сказала мне...
У самой реки мы встретили знакомого нам француза-гувернера
в одной рубашке; он был перепуган и кричал: «Тонет! тонет!» Но прежде, нежели наш приятель успел снять рубашку или надеть панталоны, уральский казак сбежал с Воробьевых гор, бросился
в воду, исчез и
через минуту явился с тщедушным человеком, у которого голова и
руки болтались, как платье, вывешенное на ветер; он положил его на берег, говоря: «Еще отходится, стоит покачать».
Дерсу что-то закричал нерпе. Она нырнула, но
через минуту опять появилась. Тогда он бросил
в нее камень. Нерпа погрузилась
в воду, но вскоре поднялась снова и, задрав голову, усиленно смотрела
в нашу сторону. Это вывело гольда из терпения. Он схватил первую попавшуюся ему под
руку винтовку и выстрелил.
Лес кончился, и опять потянулась сплошная гарь. Та к прошли мы с час. Вдруг Дерсу остановился и сказал, что пахнет дымом. Действительно,
минут через 10 мы спустились к реке и тут увидели балаган и около него костер. Когда мы были от балагана
в 100 шагах, из него выскочил человек с ружьем
в руках. Это был удэгеец Янсели с реки Нахтоху. Он только что пришел с охоты и готовил себе обед. Котомка его лежала на земле, и к ней были прислонены палка, ружье и топор.
Чжан Бао указал мне
рукой на лес. Тут только я заметил на краю полянки маленькую кумирню, сложенную из накатника и крытую кедровым корьем. Около нее на коленях стоял старик и молился. Я не стал ему мешать и пошел к ручью мыться.
Через 15
минут старик возвратился
в фанзу и стал укладывать свою котомку.
Через минуту в кош вошел Половодов. Он с
минуту стоял
в дверях, отыскивая глазами сидевшую неподвижно девушку, потом подошел к ней, молча поцеловал бледную
руку и молча поставил перед ней на маленькую скамеечку большое яйцо из голубого атласа на серебряных ножках.
Через пять
минут все было кончено: на декорациях
в театральном костюме лежала по-прежнему прекрасная женщина, но теперь это бездушное тело не мог уже оскорбить ни один взгляд.
Рука смерти наложила свою печать на безобразную человеческую оргию.
Коридорный
через минуту вернулся
в сопровождении самого доктора, который с улыбкой посмотрел на смятый дорожный костюм Привалова и пожал ему
руку.
«Спинджак» опять выиграл, вытер лицо платком и отошел к закуске. Косоглазый купец занял его место и начал проигрывать карту за картой; каждый раз, вынимая деньги, он стучал козонками по столу и тяжело пыхтел.
В гостиной послышался громкий голос и сиплый смех;
через минуту из-за портьеры показалась громадная голова Данилушки. За ним
в комнату вошла Катерина Ивановна под
руку с Лепешкиным.
Иван Яковлич ничего не отвечал на это нравоучение и небрежно сунул деньги
в боковой карман вместе с шелковым носовым платком.
Через десять
минут эти почтенные люди вернулись
в гостиную как ни
в чем не бывало. Алла подала Лепешкину стакан квасу прямо из
рук, причем один рукав сбился и открыл белую, как слоновая кость,
руку по самый локоть с розовыми ямочками, хитрый старик только прищурил свои узкие, заплывшие глаза и проговорил, принимая стакан...
Сиял от радости Сидор, сбежал
в мурью и
минут через десять вылез оттуда
в истоптанных лаптях, с котомкой за плечами и с сапогами
в руках. Войдя
в казенку, поставил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь.
Через две-три
минуты, однако ж, из-за угла дома вынырнула человеческая фигура
в затрапезном сюртуке, остановилась, приложила
руку к глазам и на окрик наш: «Анфиса Порфирьевна дома?» — мгновенно скрылась.
Для проформы он приказал отнести Женьку
в ее бывшую комнату и пробовал при помощи того же Симеона произвести искусственное дыхание, но
минут через пять махнул
рукой, поправил свое скривившееся на носу пенсне и сказал...
Через десять
минут оба возвращаются, не глядя друг на друга.
Рука Кербеша хрустит
в кармане новенькой сторублевой. Разговор о совращенной девушке более не возобновляется. Околоточный, поспешно допивая бенедиктин, жалуется на нынешнее падение нравов...
Через пять
минут он заснул, сидя
в кресле, откинувшись на его спинку головой и отвесив нижнюю челюсть. Тамара выждала некоторое время и принялась его будить. Он был недвижим. Тогда она взяла зажженную свечу и, поставив ее на подоконник окна, выходившего на улицу, вышла
в переднюю и стала прислушиваться, пока не услышала легких шагов на лестнице. Почти беззвучно отворила она дверь и пропустила Сеньку, одетого настоящим барином, с новеньким кожаным саквояжем
в руках.
И, поцеловав
руку Манефы, тихо пошла вон из кельи. Молча глядела игуменья на уходившую Фленушку, и когда
через несколько
минут в келью вошла Юдифа, величавое лицо Манефы было бесстрастно. Душевного волнения ни малейших следов на нем не осталось.
Через несколько
минут дверь
в боковушу растворилась и вошла Настя. Тихой поступью, медленно ступая, подошла она к Алексею, обвила его шею белоснежными
руками и, припав к плечу, зарыдала…
Засуетились по кельям… «С матушкой попритчилось!.. Матушка умирает», — передавали одни келейницы другим, и
через несколько
минут весть облетела всю обитель… Сошлись матери
в игуменьину келью, пришла и Марья Гавриловна. Все
в слезах,
в рыданьях. Фленушка, стоя на коленях у постели и склонив голову к
руке Манефы, ровно окаменела…
Но самая на первых порах жуткая операция была — обволакивание вас
в постели ранним утром холодной простыней. Верзила-швейцарец входил к вам с словами:"Доброе утро, хорошо ли вам спалось?" — и безжалостно начинал погружать вас
в этот холодный и мокрый саван. Но
через пять
минут вы начинали чувствовать приятную теплоту, и когда вас спускали вниз,
в отделение гидротерапии, на
руках, вы бывали уж
в транспирации и вас окачивали опять холодной водой.
Через минуту отворилась дверь, и
в комнату с большим подносом
в руках вошел Соломон.
Так он вошел
в дом, где остановился генерал — губернатор.
Минуты через три он вышел оттуда
в сопровождении помощника исправника, который почтительно забегал перед ним сбоку, держа
в руке свою фуражку, и оба пошли к каталажке. Помощник исправника открыл дверь, и директор вошел к ученику. Вслед за тем прибежал гимназический врач
в сопровождении Дитяткевича, и другой надзиратель провел заплаканную и испуганную сестру Савицкого…
И вдруг — сорок рублей
через лакея,
в переднюю, да еще после десяти
минут ожидания, да еще прямо из
рук, из лакейских пальцев, а не на тарелке, не
в конверте!
Через две
минуты Лиза,
в белом пеньюаре, встречала Помаду, взяла его за обе
руки и сказала...
Чужому человеку нечего делать
в такие
минуты. Лиза чувствовала это. Она встала, побродила по зале,
через которую суетливо перебегала то хозяйка, то слуги, и, наконец, безотчетно присела к фортепиано и одною
рукою подбирала музыку к Ярославнину плачу.
Через несколько
минут рама
в одном из указанных вошедшею
в дом женщиною окон задрожала. Долго она не уступала усилиям слабой
руки, но, наконец, открылась и хлопнула половинками по ломаным откосам.